Ханжа – человек, который делает одно, а говорит другое. То есть, поедая мороженое, грозит пальцем: «Мороженое – это плохо, понятненько?». Ханжи бывают хитрые и глупые.

Дейл Карнеги-стайл

Улыбчивый. Начнет речь с комплимента. Если ДКС начал недавно и еще зелен – комплиментами забомбардирует. Религиозно верит в то, что окружающие не знакомы с основными приемами манипуляций. Должен слушать вас. Должен помнить основные события жизни, чтобы спрашивать «Как сын?», а не «Как дела?». Все это рождает напряжение, от которого глаза при симуляции удивления раскрываются чуть шире, а при изображении соучастия, зубы сжимаются от боли. После общения с ДКС остается ощущение резины.

Опасен ли?

Да. Пообещает – подведет. Скажет, что предложит руководителю твою кандидатуру – опорочит. Вообще, мало приятного общаться с тем, кто не любит людей в принципе. Сам Дейл Карнеги писал, что все описанное им работает тогда, когда делается искренне.

Как вести себя

Пикаперов отшивать, а с коллегами/друзьями дело тоньше. Не верить. Даже если очень хочется. И ни в коем разе не показывать, что видишь неискренность – обретешь врага на всю жизнь.

Истинная женщина

Взрослое существо, которое «любит мир», и, наверное, также «собачек, маму, папу и Бога». Хлопает глазами. Вздыхает. Однажды, при одной ИЖ, я рассмеялась над смешной, но пошлой шуткой. Краем глаза увидела, что ИЖ тоже смешно. Однако судороги смеха она предпочла вытянуть в гримасу удивления. «Даже если смешно, ты все равно должна сделать вид, что тебе неприятно», - шикнула она мне потом.

Опасна ли?

Млея, следите, чтобы желание «не огорчать» и «не сметь этого делать» исходило хоть в какой-то степени и от вас.

Как вести себя

На гордеца не нужен нож – ему немножко подпоешь и делай с ним, что хошь. (с) Немного ИЖ дарит иллюзию сказки в жизни. Если она рассеивает скуку – хорошо, навевает – зевните. От возмущения ИЖ испарится.

Ломастер

Серьезен или гиперзаинтересован. Боится промолчать. Знает, что не знает. Но, в отличии от философов, делает из этого тайну, а не проблему. От этих людей вы слышите советы по здравоохранению, игре на бирже, выращиванию герани. Начинаются с «у меня одна знакомая». Чаще всего придуманы влет.

Опасен ли?

Нет. Кроме тех случаев, когда вы не имеете привычку спрашивать дядю Гугла, дядю Яндекса и настоящих специалистов.

Как вести себя

Не спрашивать телефон «той знакомой».

Глюпий

Ура-патриоты, религиозные фанатики, люди трудной судьбы. Итак, всё знают: как следует жить, вести себя, руководить страной. Одеты скромно, взгляд просящий.

Опасны ли?

На одном застолье два православных человека (журналист и инженер) говорили о современной России, жутком телевидении, безнравственности. И пришли к выводу: «Сейчас, вообще, 90% людей надо отстреливать». А вы думали? В сказку попали?

Как вести себя

Г – люди слов. Спорьте с людьми «с которыми Бог» только если нравится сам процесс. Незаменимые соратники в деле растравления старых ран, рождения лености, прожигания времени. Чтобы избежать Г скажите, что глобальные проблемы мира вас пока не занимают, но вы восхищены масштабом Г-мышления.

Наверное, способность любить отрастает у человека как один из органов. Первые шаги не всегда бывают умелыми.

До сих пор помню: передо мной сидит Сережа Чернев. Сгорбившись, как настоящий хулиган. Хочется трогать его волосы. Трясется все внутри, стремится к нему. Мне семь лет. До этого я совсем его не замечала. И после.

В 12 лет я влюблялась классами. В десятый «б», например. В Лешу Быкова влюбилась за его модные штаны.

Иногда, стоя перед волной надвигающейся на меня влюбленности, я надеялась – она изменит всю мою жизнь, сделает ее не такой скучной.

«Я видела ангела в телесном обличье по левую руку от меня. Он был мал ростом и очень красив. Я видела в его руках длинную золотую стрелу, на острие которой словно бы горел огонь. И затем показалось мне, что этой стрелой он несколько раз пронзил моё сердце и проник до самых моих внутренностей, а когда он извлёк стрелу, показалось мне, что он взял с нею моё сердце, и он оставил меня воспламенённой великой любовью к Богу»

Святая Тереза Авильская, Учитель Церкви

На арт-терапию в воскресенье я пошла потому, что хотелось заменить чем-то скуку. Открыть в себе гениальность. К тому же мне, как преподавателю вуза в котором она проходит, это бесплатно.

В группе три девочки. И пока мы рисуем свое прошлое, настоящее и будущее, я не могу отделаться от мысли: «для чего мы это делаем?». Хотя какая разница? Спала бы сейчас, или валялась на кровати, думая, чем заняться. Взрослой быть скучно, потому что

Меня раздражают влюбленные. Не хочу им верить. Бывает же, что влюбленность – это цель? А человек, который случается средством, не важен. Бывает? Бывает. По-другому не бывает. Все вокруг пьют (с).

Особенно бесит, когда влюбленный мужчина встречает объект своей любви. Проясняется лицо, шире раскрываются глаза. Счастливый, как щенок, увидевший хозяина, он выглядит глупым и беззащитным.
В такие моменты я хотела бы, чтобы все вокруг были циничными и поклонялись моему уму. За что, вообще, любят других женщин?
В 14 лет я любила Женю Б. История была, какая надо: мы часами стояли в обнимку под снегопадом, а потом он умер. Если бы он жил сейчас...  сисадмином с пивным животиком - я бы его ненавидела. Чем он был лучше других? Почему вселенское доверие, хорошее настроение я бесплатно дарила именно ему?
Каждый раз, когда вхожу в новую историю, хочется быть девственницей. От жадности.

Дурацкий журнал Психолоджиз пишет, что мы любим человека, который видит нас такими, какими мы мечтаем быть. Ненавижу! Ненавижу! Любить надо
 

                   Я буду ворчливой старухой

С прогнившими полузубами.

Для внуков я буду мукой,

Друзей задарю носками

Из старых своих панталонов.

Всем буду завидовать. Даже

Покойникам. Тем, кто моложе,

Умнее, красивее, выше.

И ниже, и ростом такой же.

Еще я обижусь на время,

Правительство, моду, погоду.

Про жизни нелегкое бремя

Придумаю длинную оду.

Я буду всесильна словами

И очень туга на два уха…

Пока никого не дарила носками…

Во всем остальном я, пожалуй, уже

Ворчливая злая старуха.

Я люблю мужчин, но не понимаю. Мужчина для меня – вещь в себе.

Еду недавно на машине с *. Я не мечтаю о нем, но когда мы рядом держу спину прямо. Комплименты он делает неуклюжие. Они мне не нравятся. А * нравится.

Едем, значит, на машине. Он рассказывает про свой отдых. Описывает горы, море и что-то еще. Я не слушаю. Точнее, слушаю и не слышу. Или слышу и не понимаю, потому что хочу его поцеловать. Вздыхаю с растяжкой. Наклоняю голову. Хлопаю ресницами. * поворачивается ко мне и, снова уставившись на дорогу, продолжает рассказ. На светофоре говорит еще быстрей, и я подозреваю, что он просто боится замолчать.

Расслабляю шею, руки. Главное оружие – нега. Когда я в расслабленном состоянии мне даже билеты по льготной цене продают без предъявления студенческого. Или вот был случай. Работала я в коммерческой палатке: продавала сигареты детям и принимала пивные бутылки у бомжей. К нашей палатке был подключен холодильник с мороженым. Как-то он отключился и непроданный товар растаял.
- Эхехей! – вбежала в палатку мороженщица, - Щас приедет Олег. Он тебя натянет!
Такой ликующей она не бывала даже в день зарплаты. Олега до этого я только слышала. Его мат пронизывал и тряс весь наш палаточный пятачок. Мне было пятнадцать лет. Я вздохнула. Часто-часто поморгала ресницами. Нега разошлась от меня в разные стороны, и я наклонила голову так, чтобы смотреть на нападающего снизу вверх. Он вошел, расставив руки и наклонившись вперед. Голова у него оказалась круглая, лысая и страшная. Увидев меня, Олег в растерянности посмотрел по сторонам.
- Это… Я это… Тут. А хозяин где?
- Будет в одиннадцать.
- А, это… там.
- Мороженое?
Олег угукнул.
- Ой!
И, вздрогнув, округлила глаза. Он выбросил руки с короткими полными пальцами вперед и аккуратно ими потряс.
- Это… Ничего! Не страшно!
Суровый мужчина продал талое мороженое по сниженной цене и вытребовал с владельца палатки меньше денег.

* тормозит у моего подъезда.
Расслабляюсь. Тело пустеет, голова ложится на сидение. * поворачивается ко мне, набирает в легкие воздух и… говорит:
- А, вот что я хотел тебе рассказать. Там в одной деревне такая церковь. Я когда увидел, мне стало интересно, что ты скажешь.
Медленно отстегиваю ремень безопасности. Провожу по нему рукой. Рот приоткрыт и смотрю я * прямо в глаза. «Бог, или он меня поцелует или я его изнасилую».
- Там такая необычная иконография…
Если он продолжит вертеться, я не смогу приблизится.
- И вот это сияние вокруг Христа…
Или я ему просто не нравлюсь? Посмеется или скажет что-нибудь обидное? Мерзну изнутри и дышу поверхностно, как охотник. Боюсь, но не отступлю.
- И вот где-нибудь еще встречается такая стилистика?
Я не знаю! Мне плевать!
Резко падаю вперед и замираю. До его лица остается совсем немного. Смотрю на его подбородок и одновременно вижу себя со стороны. Он замер. С приоткрытым ртом я, наверное, выгляжу нелепо. Он не двигается. Целую секунду.

Картинка 1.

На третьем этаже "Атриума" ни одного свободного столика. Прошу разрешения подсесть к молодому человеку мрачной наружности - рядом с ним три свободных места. "Меня сейчас заберут, я вам не помешаю". Он разрешает, я сажусь вполоборота к нему, лицом к окну. Тут подходит его друг и мы оказываемся втроем.

- Можно вам задать вопрос?

- Да.

- Вы местная?

- Да.

- Мы из тайги. (забыла как город называется). Кемеровская область. Едем в (еще какой-то город). Продаем медвежий коготь.

- О! Ух ты! Коготь.

- Да, он воот такой (растапыривает ладонь). Тебе надо? Нет? У нас мешок. А ты чем торгуешь?

- Я? Ммм. Знаниями.

- А. Как у вас с мужиками тут вообще?

 Несу фасоль. Потушу и съем. Она в пакете. Я люблю фасоль.

Пара торговых улиц, Il Duomo и я на месте.

Шагаю бодро и, размахивая пакетом, предвкушаю пир. Я в бордовом пальто и любимом берете. В такие мягкие зимние итальянские вечера мне никто не нужен.

Выхожу на торговую улицу – здесь очень много люксовых магазинов. Я в такие магазины не хожу. Ну, захожу иногда. Но пока не могу себе позволить платья за 800 евро – буду покупать за 25. Проблем-то? У меня есть фасоль.

Вижу знакомый силуэт. Настроение меняется. Пройду мимо. Типа я без линз.

- Речкина.

- Ой. А-а… Привет.

Первые двадцать-тридцать ступенек легко. Пляски сознания начинаются после. И почему я решила, что обязательно должна подняться на купол? Город я видела уже со всех возможных возвышенностей. Ну, не со всех, со многих. Хух, хух, хух.

Если не брать за подъем восемь евро, а сделать его бесплатным – подниматься будут немногие. Сотрудники да сумасшедшие историки. Влюбленные-спортсмены. Не я.

Площадочка. Отдохнем. Сделаем вид, что в окошко посмотрим. Интересный вид на три коричневых дома. Восемь евро заплатила, не спускаться же. Три капучино и булочка.

Вот еще одна площадка – подвешены какие-то орудия не то пыток, не то строительства. Текстик!!! Почитаем текстик. Я, вообще, никогда не читаю тексты, аннотации, но сейчас как тот кот из анекдота: «Гречка? Гре-е-чечка!!!» На втором предложении зрение дефокусируется. Ррр. Взбираемся дальше.

Когда я приехала, у бабушки оставалась одна несъеденная сосиска.

Я разбираюсь в диетах и разгрузочных днях лучше, чем в том, сколько налогов вычитают из моей зарплаты. Один день в неделю голодаю. Сосиски – мои враги.

Хотя, вообще, покушать я люблю. Определяю на вкус разницу между долго лежавшим и свежерасколотым лесным орехом. При случае, ем фрукты и овощи, прямо с ветки, не срывая. Загадав новое блюдо, могу выжидать несколько дней, подбирая ингридиенты. Приготовив, несколько часов не есть, наращивая голод. Путешествовать по вкусам тоже мне нравится: в Италии, например, даже хлеб вкусный.

Моя бабушка – своеобразный кулинар. В борщ она добавляет кетчуп. Каждый раз, разогревая блюдо, кипятит его.